Глава пятая - Накопление капитала - Р. Люксембург

Оглавление


Глава четвертая


Глава пятая
 
ДЕНЕЖНОЕ ОБРАЩЕНИЕ

До сих пор мы при рассмотрении процесса воспроизводства абстрагировались от обращения денег, но не денег как выражения и мерила стоимости. Все отношения общественного труда были нами приняты выраженными в деньгах и деньгами же измерялись. Теперь необходимо данную схему простого воспроизводства подвергнуть испытанию и с точки зрения денег как средства обращения.

Для понимания общественного процесса воспроизводства необходимо, как полагал уже старик Кенэ, предположить, что общество, кроме определенных средств производства и потребления, обладает еще определенной суммой денег[1]. Спрашивается, во-первых, в чьих руках должна находиться эта сумма, и, во-вторых, как велика она должна быть? Первое, что не подлежит сомнению, это тот факт, что наемный рабочий должен получать свою заработную плату в деньгах, чтобы покупать на них средства существования. С точки зрения общественной, это выражается в процессе воспроизводства в том, что рабочие получают право на определенный фонд средств существования, который предоставляется в их распоряжение во всяком обществе, независимо от исторической формы производства. Но то обстоятельство, что рабочие получают здесь средства существования не непосредственно, а через товарообмен, столь же существенно для капиталистической формы производства, как и то, что они предоставляют свою рабочую силу собственникам средств производства не непосредственно на основе отношений личного господства, а путем продажи ее. Продажа рабочей силы и свободная покупка рабочими средств существования являются решающим моментом производства капитала. И то и другое выражается и совершается при посредстве д е н е ж н о й   ф о р м ы переменного капитала (v).

Итак, деньги прежде всего вступают в обращение через выплачиваемую заработную плату. Следовательно, капиталисты обоих подразделений, т. е. все капиталисты, должны раньше всего бросить в обращение деньги – каждый в сумме выплаченных им заработных


[1] В своем седьмом комментарии к «Tableau» Кенэ, закончив полемику против теории денег меркантилистов, согласно которой деньги тождественны с богатством говорит: «La masse d'argent ne peut accroitre dans une nation qu'autant que cette reproduction elle-meme s'y accroit; autrement, l'accroissement de la masse d'argent ne pourrait se faire qu'au prejudice de la reproduction annuelle des richesses. – Ce n'est done pas par le plus ou le moins d'argent qu'on doit juger de l'opulence des Etats: aussi estime-t-on qu'un pecule, egal au revenu des proprietaires des terres, est beaucoup plus que stiffisant pour une nation agricole ou la circulation se fait regulierement et ou le commerce s'exerce avec confiance et en pleine liberte». (Analyse du Tableau economique. Изд. Онкен, стр. 324-325).

54


плат. Капиталисты I должны обладать 1 000, а капиталисты II 500 в деньгах, которые они выплачивают своим рабочим. По нашей схеме в обращение вступают таким образом две суммы денег: I 1 000 v и II 500 v. Обе эти суммы затрачиваются рабочими на средства существования, т. е. на продукты подразделения II. Этим поддерживается рабочая сила, т. е. переменный капитал общества воспроизводится в своей натуральной форме как основа воспроизводства остального капитала. Этим путем капиталисты II освобождаются в то же самое время от 1 500 единиц всего своего продукта: 500 переходит к их собственным рабочим, а 1 000 к рабочим другого подразделения. В результате этого обмена капиталисты II получили 1 500 деньгами: 500 вернулись к ним как их собственный переменный капитал, который снова сможет функционировать как таковой и который пока, следовательно, закончил свое движение; 1 000 же приобретена ими вновь от реализации третьей части их собственного продукта. На эту 1 000 в деньгах капиталисты II покупают у капиталистов I средства производства для обновления потребленного ими постоянного капитала. Этой покупкой подразделение II обновило половину необходимого ему постоянного капитала (IIс) в натуральной форме, зато денежная сумма 1 000 перешла к капиталистам I. Для последних эта сумма является лишь их собственными деньгами, которые они выплатили своим рабочим в виде заработной платы и которые после двух меновых актов вернулись к ним, чтобы потом опять функционировать как переменный капитал; пока движение указанной денежной суммы этим исчерпывается. Общественное обращение однако еще не закончилось. Капиталисты I не реализовали еще своей прибавочной стоимости, которая воплощена в непригодной для их потребления форме средств производства, чтобы купить для себя средства существования, а капиталисты II не обновили еще второй половины своего постоянного капитала. Эти два меновых акта покрывают друг друга как по величине стоимости, так и материально. Ибо капиталисты I получают средства существования от подразделения II, реализуя таким образом свою прибавочную стоимость I 1 000 m, и в то же самое время доставляют со своей стороны капиталистам II недостающие им средства производства II 1 000 с. Для этого обмена необходимо однако посредничество новой денежной суммы. Правда, мы могли бы еще раз бросить в обращение приведенные раньше в движение денежные суммы. Теоретически против этого ничего нельзя было бы возразить, но практически этого принять нельзя, ибо потребление капиталистов должно удовлетворяться так же непрерывно, как и потребление рабочих; то и другое идет параллельно процессу производства и должно совершаться при посредстве особой денежной суммы. Отсюда вытекает, что капиталисты обоих подразделений, т. е. все капиталисты, должны, кроме денежной суммы для переменного капитала, иметь еще на руках запас денег для реализации их собственной прибавочной стоимости в предметах потребления. С другой стороны, параллельно с производством, – стало быть, до реализации совокупного продукта, – идет непрерывная закупка определенных частей постоянного капитала, именно его оборотной части (сырья, вспомогательных и осветительных материалов и пр.). Отсюда вытекает, что не только капиталисты I должны иметь на руках известную денежную сумму для удовле-

55


творения своего собственного потребления, но и капиталисты II должны иметь деньги для покрытия своих потребностей в постоянном капитале. Обмен I 1 000 m в средствах производства на II 1 000 с в средствах существования производится, следовательно, при посредстве денег, которые авансируются отчасти капиталистами I на нужды их потребления, а отчасти капиталистами II для потребностей их производства[1]. Из необходимой для этого обмена денежной суммы в 1000 каждое подразделение капиталистов может авансировать по 500 или распределить между собой эту сумму в другой пропорции; во всяком случае устанавливаются два положения: во-первых, их общей запасной суммы должно хватать для того, чтобы посредством нее осуществить обмен I 1 000 m и II 1000 с, во-вторых, как бы эта сумма ни была распределена, каждая группа капиталистов по окончании всего общественного обмена будет обладать такой же суммой денег, какую она бросила в обращение. Последнее вообще относится ко всему общественному обращению; после того как обращение закончилось, деньги всегда возвращаются к своей исходной точке, так что все капиталисты после всестороннего обмена достигают двоякой цели: во-первых, они обменивают свои продукты, натуральная форма которых для них не имеет значения, на такие продукты, натуральную форму которых они потребляют как средства производства или как средства собственного потребления; во-вторых, деньги, которые они сами бросили в обращение для производства этих меновых актов, опять возвращаются в их руки.

С точки зрения простого товарного обращения это непонятный феномен. Товары и деньги меняют здесь постоянно свое место; обладание товаром исключает обладание деньгами; деньги всегда занимают место, освобожденное товаром, и наоборот. Это относится целиком к каждому индивидуальному акту товарообмена, под формою которого протекает общественное обращение. Но само общественное обращение представляет собой нечто большее, чем товарообмен; оно является обращением капитала. А для последнего как раз характерно и существенно то, что оно не только возвращает в руки капиталистов стоимость капитала вместе с прибылью, – прибавочной стоимостью, – но и выступает как посредник при общественном воспроизводстве и, следовательно, обеспечивает натуральную форму производительного капитала (средства производства и рабочую силу), а также содержание неработающих. Так как весь общественный процесс обращения исходит от капиталистов, владеющих как средствами производства, так и деньгами, необходимыми для обращения, то после каждого кругооборота общественного капитала все должно снова очутиться в их руках и притом у каждой группы и у каждого отдельного капиталиста в сумме, соответствующей их затратам. В руках рабочих деньги находятся только временно и служат посредником для обмена денежной формы переменного капитала на его натуральную форму: в руках капи-


[1] Для этого обмена Маркс («Капитал», т. II, стр. 402) принимает только денежную затрату со стороны капиталистов II. В конечном результате обращения это ничего не меняет, как правильно замечает Энгельс в подстрочном примечании, но, как предпосылка общественного обращения, это допущение неточно; правильнее представление у самого Маркса.

56


талистов деньги выступают как форма проявления их капитала, а потому они постоянно должны к ним возвращаться. До сих пор мы рассматривали обращение лишь постольку, поскольку оно совершается между двумя крупными подразделениями производства. Но кроме этого у нас остались еще: 1) от продукта первого подразделения 4 000 в форме средств производства, которые остаются в подразделении 1, чтобы обновить его собственный постоянный капитал 4 000 с, и 2) во втором подразделении 500 в средствах существования, которые также остаются в том же подразделении как средства потребления соответствующей части капиталистов и составляют их прибавочную стоимость на сумму II 500 m. Так как производство имеет в обоих подразделениях капиталистический характер, т. е. так как оно представляет собой нерегулируемое частное производство, то распределение собственного продукта каждого подразделения между относящимися к нему капиталистами – как средств производства подразделения I или как средств потребления подразделения II – не может произойти иначе, как путем товарообмена, следовательно, в результате большого числа отдельных актов купли-продажи, происходящих между капиталистами одного и того же подразделения. Для этого обмена, стало быть, для возобновления средств производства I 4 000 с и для возобновления средств потребления класса капиталистов II 500 m, капиталисты обоих подразделений тоже должны иметь на руках определенные денежные суммы. Эта часть обращения сама по себе на представляет особого интереса, так как она носит характер простого товарного обращения (покупатели и продавцы принадлежат к одной и той же категории агентов производства) и обусловливает лишь то обстоятельство, что деньги и товар обмениваются местами в пределах одного и того же класса и подразделения. Тем не менее деньги, необходимые для этого обращения, должны заранее находиться в руках капиталистов и являются частью их капитала.

До сих пор обращение всего общественного капитала, даже с точки зрения обращения денег, не представляло собой ничего особенного. То обстоятельство, что общество для этого обращения должно обладать известной суммой денег, вытекает как нечто само собой понятное из следующих причин: во-первых, всеобщей формой капиталистического способа производства является товарное производство, а этим уже дается денежное обращение; во-вторых, обращение капитала покоится на постоянной метаморфозе трех форм капитала – денежного капитала, производительного капитала и товарного капитала. Для того, чтобы эти метаморфозы могли совершаться, должны быть налицо деньги, которые могли бы выполнять роль денежного капитала. Наконец, так как эти деньги функционируют в данном случае как капитал, – в нашей схеме мы имеем дело исключительно с капиталистическим производством, – то отсюда явствует, что эти деньги, как и капитал во всякой его форме, должны быть собственностью класса капиталистов и выбрасываться последним в обращение с тем, чтобы они из обращениями нему же вернулись обратно.

Только одна деталь может нас с первого взгляда озадачить. Если все циркулирующие в обществе деньги брошены в обращение капи-

57


талистами, то отсюда следует, что капиталисты сами должны авансировать деньги даже для реализации своей собственной прибавочной стоимости. Это похоже на то, как будто бы капиталисты как класс оплачивали свою собственную прибавочную стоимость своими же деньгами. А так как соответствующие деньги еще до реализации продукта каждого периода производства, т. е. уже заблаговременно, должны составлять собственность класса капиталистов, то на первый взгляд может показаться, что присвоение прибавочной стоимости основано не на неоплаченном труде наемных рабочих, как это имеет место в действительности, но что оно является результатом простого товарообмена, для которого сами капиталисты доставляют соответствующие суммы денег. Но стоит немного подумать, чтобы эта обманчивая видимость рассеялась как дым. Как до, так и после окончания процесса обращения класс капиталистов имеет на руках свои деньги, которые либо вернулись к нему, либо оставались у него, а между тем он приобрел и потребил на равную сумму средств существования, – надо заметить, что мы все время остаемся при основном условии схемы воспроизводства, – при простом воспроизводстве; мы предполагаем возобновление производства в старом масштабе и расходование всей производственной прибавочной стоимости на личное потребление класса капиталистов.

Но эта обманчивая видимость исчезает впрочем совершенно, если мы остановимся не на одном периоде воспроизводства, а рассмотрим несколько периодов в их последовательности и взаимном сплетении. То, что капиталисты в данный момент бросают в обращение в виде денег для реализации своей собственной прибавочной стоимости, представляет собою не что иное, как денежную форму их прибавочной стоимости, истекшего периода производства. Если капиталист должен из собственного кармана авансировать деньги для покупки средств существования, так как его вновь произведенная прибавочная стоимость имеет негодную для его потребления форму, а в ее годной для потребления форме она находится в руках другого, то те деньги, которые он сам теперь авансирует, в свою очередь очутились у него в кармане в результате реализации его прибавочной стоимости предыдущего периода. Эти деньги также вернутся к нему, когда он реализирует свою новую прибавочную стоимость, воплощенную в товарной форме. Итак, из наблюдения над несколькими периодами получается следующая картина: класс капиталистов вылавливает из обращения не только все натуральные формы своего капитала, но и предметы собственного потребления; при этом его начальная денежная сумма, не изменяясь в своей величине, всегда остается его собственностью.

Из рассмотрения денежного обращения вытекает, что отдельный капиталист никогда не может превратить весь свой денежный капитал в средства производства, напротив того, он всегда должен оставлять известную часть капитала в денежной форме для переменного капитала, для заработных плат и отложить некоторый запас капитала для закупки в продолжение периода производства средств производства. Кроме этого запаса капитала, он должен еще обладать денежным запасом для личного потребления.

58


Отсюда вытекает, что для процесса воспроизводства всего общественного капитала необходимо производство и воспроизводство денежного материала. Но так как воспроизводство денежного материала тоже должно мыслиться, согласно нашему допущению, как производство капиталистическое, – в рассмотренной схеме Маркса мы имеем в виду только капиталистическое производство, – то схема, собственно, должна показаться неполной. Рядом с двумя крупными подразделениями общественного производства – производством средств производства и производством средств потребления – следовало бы в виде третьего подразделения поставить производство средств обмена, для которых как раз характерно то, что они не служат ни для производства, ни для потребления, а представляют общественный труд в безразличном, негодном для потребления товаре. Правда, деньги и производство денег, равно как и обмен и товарное производство, много старше, чем капиталистический способ производства, но при капиталистическом способе производства денежное обращение впервые стало всеобщей формой общественного обращения, а потому и существенным элементом общественного процесса воспроизводства. Лишь представление производства и воспроизводства денег в их органическом сплетении с двумя другими подразделениями общественного производства дало бы исчерпывающую схему всего капиталистического процесса в его существенных пунктах.

Здесь мы, без сомнения, уклоняемся от Маркса. Маркс относит производство золота (ради простоты все производство денег сводится к производству золота) к первому подразделению общественного производства. «Производство золота, как и вообще производство металлов, относится к классу I, к категории, которая охватывает производство средств производства»[1]. Это верно лишь постольку, поскольку речь идет о производстве золота в смысле производства металла, т. е. металла для промышленных целей (для украшений, зубных пломб и т. д.); как деньги, золото – не металл, а олицетворение абстрактного общественного труда; а как таковые, они не являются ни средствами производства, ни средствами потребления. Впрочем один только взгляд на схему воспроизводства показывает, к каким неудобствам должно повести смешение средств обмена со средствами производства. Если мы рядом с обоими подразделениями общественного производства поставим схематическую картину годового производства золота (в смысле денежного материала), то мы получим следующие три ряда:
 

I. 4 000 с + 1 000 v + 1 000 m = 6 000 средств производства.
II. 2 000 с + 500 v + 500 m = 3 000 средств потребления.
III. 20 c + 5 v + 5 m = 30 денежных средств.
 

Величина стоимости в 30 (выбранная для примера Марксом), очевидно, не соответствует количеству денег, ежегодно обращающихся в обществе, она соответствует лишь ежегодно воспроизводимой части этой суммы денег, следовательно, ежегодному снашиванию денежного материала, которое при неизменном размере .общественного воспроизводства, при неизменной продолжительности


[1] «Капитал», т. II, стр. 460.

59


оборота капитала и при неизменной быстроте обращения товаров в среднем остается одним и тем же. Если мы, согласно Марксу, рассмотрим третий ряд как составную часть первого, то обнаружится следующее затруднение. Постоянный капитал третьего подразделения 20 с состоит, как и в прочих двух подразделениях, из действительных, конкретных средств производства (строений, орудий, вспомогательных материалов, приборов и т.д.), но продукт этого подразделения 30 д, представляющий собою деньги, ни в каком процессе производства не может функционировать в своей натуральной форме как постоянный капитал. Следовательно, если мы примем этот продукт – 30 д – за составную часть продукта первого подразделения 6 000 сп., то мы получим общественный дефицит в средствах производства стоимостью в 30, – дефицит, который сделает невозможным воспроизводство в прежнем масштабе либо в подразделении I, либо в подразделении II. Согласно сделанному допущению, – которое образует основу всей марксовой схемы, – продукт каждого из обоих подразделений в своей вещественной, потребительной форме является исходной точкой воспроизводства, взятого в целом; пропорции марксовой схемы базируются именно на этом допущении – без него они приняли бы совершенно хаотический вид. Так, первая основная связь между стоимостями покоится на уравнении I 6 000 сп = I 4000 с + II 2 000 с. К продукту III 30 д это соотношение неприложимо, так как золото (хотя бы, например, в пропорции I 20 с + II 10 с) не может быть применено ни одним из подразделений как средство производства. Вторая основная связь, выведенная из первой, основывалась на уравнении I 1 000 v + 1 000 m = II 2 000 с. Для производства золота это означало бы, что оно отнимает у подразделения II столько средств потребления, сколько оно дает ему средств производства. Но и это не имеет места. Правда, производство золота отнимает от всего общественного продукта как конкретные средства производства, которые оно применяет как постоянный капитал, так и конкретные средства потребления для его капиталистов и рабочих в количестве, соответствующем его переменному капиталу и прибавочной стоимости, но его собственный продукт так же мало может функционировать в качестве средств производства в каком-нибудь производстве, как входить в качестве средств существования в человеческое потребление. Включение производства денег в подразделение I нарушило бы все вещественные соотношения и пропорции стоимости марксовой схемы и лишило бы ее всякого значения.

Попытка подвести производство золота под подразделение I (средства производства) как часть его приводит Маркса к сомнительным результатам. Первый акт обращения между этим новым подразделением второго порядка, – которое Маркс называет I д, – и подразделением II (средства потребления) состоит в том, что рабочие подразделения I д покупают на денежную сумму (5 v), полученную от капиталистов в виде заработной платы, средства потребления у подразделения II. Употребленные для этого деньги еще не являются продуктом нового производства: они представляют собой денежный запас капиталистов I д из той денежной суммы, которая уже раньше имелась в стране, что вполне в порядке вещей. Но тут Маркс заставляет капиталистов II купить у I д за счет полученных 5 в деньгах

60


на 2 золота как «товарного материала»; он перескакивает таким образом от производства денег к производству золота для промышленных целей, к производству, которое имеет столько же общего с проблемой производства денег, как производство сапожной ваксы. Но так как из полученных I д 5 v все еще остается 3, для которых капиталисты II не могут найти применения по той причине, что они не могут их потребить в виде постоянного капитала, то Маркс заставляет их накоплять эту сумму как денежное сокровище. Но чтобы не возник дефицит в постоянном капитале II, который ведь должен быть целиком обменен на средства производства (I v+m), Маркс находит следующий выход: «Эти деньги целиком подлежат перенесению из II с в II m, заключается ли последнее в средствах существования или в средствах роскоши, и, напротив, соответственная товарная стоимость подлежит перенесению из II m в II с. Результат: часть прибавочной стоимости накопляется как денежное сокровище»[1]. Результат – довольно странный. При рассмотрении воспроизводства ежегодного изнашивания денежного материала внезапно обнаруживалось накопление денег в виде, сокровища, т. е. избыток в денежном материале. Этот избыток – неизвестно почему – возникает за счет капиталистов подразделения средств существования, которые должны поститься и притом не для того, чтобы расширить собственные производства прибавочной стоимости, но для того, чтобы работающие в производстве золота имели достаточное количество средств существования.

Но за эту христианскую добродетель капиталисты подразделения II получают достаточно плохую награду. Несмотря на «воздержание», они не только не могут приняться за расширение своего производства, но не в состоянии даже продолжать его в прежнем размере. Ибо если даже и перенести «товарную стоимость» из II m в II с, то ведь дело зависит не от одной стоимости, но и от вещественной конкретной формы этой стоимости; и так как часть продукта I состоит теперь из денег, которые не могут быть потреблены как средства производства, то II, несмотря на воздержание, фактически не может обновить свой постоянный капитал в полном объеме. Таким образом условие схемы – простое воспроизводство – было бы нарушено в двух направлениях: во-первых, обнаружилось бы накопление прибавочной стоимости в виде сокровища, и, во-вторых, обнаружился бы дефицит в постоянном капитале. Эти полученные Марксом результаты показывают, что производство денег нельзя подвести ни под одно из двух подразделений его схемы, не разрушая самой схемы. Это обнаруживается уже из первого обмена между подразделениями I и II. Задуманного Марксом исследования об обмене вновь произведенного золота, совершающемся в пределах постоянного капитала подразделения I, в рукописи, как отмечает Фр. Энгельс («Капитал», т. II, стр. 463, прим. 59), не оказалось. Оно бы только увеличило затруднения. Впрочем сам Маркс подтверждает наше понимание и исчерпывает вопрос в двух словах, когда он так сжато и метко заявляет, что «деньги сами по себе не составляют элемента действительного воспроизводства»[2].


[1] «Капитал», т. II, стр. 462.

[2] Там же, стр. 480,

61


Представление производства денег как особого третьего подразделения всего общественного производства имеет еще одно веское основание. Марксова схема простого воспроизводства как основа и исходная точка процесса воспроизводства имеет силу не только для капиталистического, но mutatis mutandis и для всякого планомерно регулируемого хозяйственного строя, например, для социалистического. Напротив того, производство денег отпадает вместе с товарной формой продукта, т. е. с частной собственностью на средства производства. Оно образует «ложные расходы» (falsche Kosten) анархического способа хозяйства при капитализме, специфическое бремя частнохозяйственного общества, находящее свое выражение в ежегодном расходовании значительной массы труда на производство продуктов, которые не могут служить ни средствами производства, ни средствами потребления. Эта специфическая затрата труда капиталистически производящего общества, – затрата, которая отпадает в общественно регулируемом хозяйстве, – находит самое точное выражение в особом подразделении процесса воспроизводства всего капитала. При этом совершенно безразлично, представляем ли мы себе такую страну, которая сама производит золото, или такую, которая получает его из-за границы. В последнем случае посредством обмена производится та же самая затрата общественного труда, которая нужна была для непосредственного производства золота.

Из сказанного до сих пор видно, что проблема воспроизводства всего общественного капитала не так проста, как это часто представляется исключительно с точки зрения кризисов. С точки зрения кризисов вопрос ставится примерно так: как это возможно, что в хозяйстве бесконечного числа отдельных капиталистов, в хозяйстве, лишенном всякого плана, все потребности общества покрываются его производством? Ответом на этот вопрос должна служить ссылка на постоянные колебания производства около спроса, т. е. ссылка на периодическую смену конъюнктур. При этом понимании, когда весь общественный продукт рассматривается как одна сплошная товарная масса, а общественные потребности соответствующим образом трактуются в общей и неясной форме, совершенно упускается из виду самое главное – differentia specifica капиталистического способа производства. Проблема капиталистического воспроизводства, как мы видели, таит в себе целый ряд точных соотношений, которые относятся как к специфически капиталистическим категориям, так и – mutatis mutandis – к всеобщим категориям человеческого труда, – соотношений, которые будучи объединены в их противоречии и в их совпадении, и составляют действительную проблему капиталистического воспроизводства. Марксова схема является научным разрешением этой проблемы.

Мы должны себе поставить вопрос, какое значение имеет анализированная схема процесса воспроизводства в действительности. Согласно этой схеме, весь общественный продукт входит в обращение без всякого остатка, все запросы потребления удовлетворены, воспроизводство протекает гладко, денежное обращение следует за товарным обращением, круг движения общественного капитала замыкается правильно. Но как это выглядит на деле? Для планомерно направляемого производства, – предполагая, опять-таки, простое

62


воспроизводство, т. е. неизменный размер производства, – схема в своих соотношениях дает точное основание для разделения общественного труда. Но в капиталистическом хозяйстве нет никакой планомерной организации всего процесса. Поэтому он и не протекает в капиталистическом хозяйстве так гладко по математической формуле, как это показывает схема. Напротив того, кругооборот воспроизводства протекает при постоянных отклонениях от соотношений схемы. Это проявляется:

в ежедневном колебании цен,

в постоянных изменениях прибыли,

в беспрестанном передвижении капиталов из одной отрасли в другую,

в периодическом циклическом колебании воспроизводства между чрезмерным напряжением и кризисом.

Но марксова схема при всех этих отклонениях представляет собой ту необходимую общественную среднюю, вокруг которой совершаются указанные движения и к которой они снова стремятся после того, как они от нее отклонились. Благодаря этой средней достигается то, что колебательные движения отдельных капиталов не вырождаются в хаос, а удерживаются в пределах известной закономерности, которая гарантирует обществу дальнейшее существование, несмотря на отсутствие в нем планомерности.

Если сравнивать марксову схему воспроизводства с «Tableau economique» Кенэ, то сходство, равно как и громадная разница, сразу бросается в глаза. Обе эти схемы, из которых одна начинает, а другая заканчивает период развития классической политической экономии, являются единственными попытками точного представления того кажущегося хаоса, который представляет собой все движения капиталистического производства и потребления в их взаимном сплетении и распадении на бесчисленное множество частных производителей и потребителей. Обе схемы сводят беспорядочное движение отдельных капиталов к нескольким простым связям, на которых держится возможность существования и развития капиталистического общества, несмотря на то, что оно носит анархический и нерегулированный характер. Обе они объединяют двойственную точку зрения, которая лежит в основе движения всего общественного капитала, – оно в одно и то же время, как движение капитала, является производством и присвоением прибавочной стоимости и, как общественное движение, – производством и потреблением вещественных предметов, необходимых для культурного существования человечества. В обеих схемах весь процесс совершается при посредстве обращения продуктов как обращения товаров, а движение денег следует за обращением товаров на его поверхности и является лишь его внешним выражением.

Но в самом характере проведения этих основных линий есть глубокая разница. Кенэ в «Tableau» делает производство прибавочной стоимости одним из полюсов всего общественного производства, но прибавочную стоимость он рассматривает еще в наивной феодальной форме земельной ренты и принимает, следовательно, часть за целое.

Вещественные различия в массе всего продукта «Tableau» делает вторым полюсом общественного воспроизводства, но эти веществен-

63


ные различия оно рассматривает под углом зрения наивного противопоставления сельскохозяйственных и мануфактурных продуктов; оно принимает таким образом внешние различия в материи, с которой работающему человеку приходится иметь дело, за основные категории процесса человеческого труда вообще.

Маркс понимает производство прибавочной стоимости в ее чистой и всеобщей, а следовательно, и абсолютной форме производства капитала. В то же самое время Маркс рассматривает вечные вещественные условия производства, проводя основное разделение между производством средств производства и производством средств потребления; соотношение между тем и другим он сводит к точным пропорциям стоимости.

На вопрос о том, почему решение проблемы, так удачно начатое Кенэ, потерпело крушение в позднейшей буржуазной политической экономии, и что потребовалось для того огромного шага вперед, который был сделан анализом проблемы при помощи марксовой схемы, – придется ответить, что здесь имели значение главным образом два предварительных условия. Прежде всего марксова схема воспроизводства покоится на проведении ясного и резкого различия между двумя сторонами труда в товарном производстве: между полезным конкретным трудом, создающим определенные потребительные стоимости, и абстрактным общечеловеческим трудом, создающим общественно-необходимые стоимости. Эта гениальная основная мысль марксовой теории стоимости, которая между прочим сделала для него возможным решение денежной проблемы, привела его к разделению и соединению обеих точек зрения во всем процессе воспроизводства: точки зрения стоимости и точки зрения вещественных отношений. Далее в основе марксовой схемы лежит резкое разделение между постоянным и переменным капиталом, – разделение, при котором только и стало возможно вскрыть внутренний механизм производства прибавочной стоимости и привести ее как отношение стоимости в точную связь с обеими вещественными категориями производства – со средствами производства и средствами потребления.

С этими положениями почти что столкнулась классическая экономия после Кенэ в лице Смита и Рикардо. У Рикардо теория стоимости получила то строгое изложение, благодаря которому ее часто смешивают с теорией Маркса. С точки зрения своей теории стоимости Рикардо признал, неправильным смитовское разложение цены всех товаров на (v+m), которое наделало столько бед в анализе воспроизводства; но он не думал дальше над этой ошибкой Смита и не интересовался проблемой всего воспроизводства, взятого в целом. Вообще рикардовский анализ сделал в известном смысле шаг назад по отношению к Смиту, который со своей стороны отчасти сделал шаг назад по сравнению с физиократами. Если Рикардо разработал основные категории буржуазной экономии – стоимость, заработную плату, прибавочную стоимость, капитал – гораздо резче и последовательнее, чем все его предшественники, то он зато придал им более неподвижную форму.

Ад. Смит проявил гораздо больше понимания живых связей и движения в его целом. Если Смиту подчас ничего не стоило дать для

64


одной и той же проблемы два и, как в случае проблемы стоимости, даже три и четыре различных решения и в различных частях анализа впадать в явное противоречие с самим собой, то именно его противоречия приводили его к тому, что он рассматривал проблему, взятую целиком, со всех сторон и мыслил ее в состоянии движения. Препятствием, на котором потерпели крушение и Смит и Рикардо, был их ограниченно-буржуазный горизонт. Чтобы понять основные категории капиталистического производства – стоимость и прибавочную стоимость – в их живом движении как общественный процесс воспроизводства, надо было понять это движение исторически, а самые категории – как исторически обусловленные формы всеобщих отношений труда. Отсюда следует, что проблема воспроизводства всего общественного капитала могла быть разрешена только социалистом. Между «Tableau economique» и схемой воспроизводства во II томе «Капитала» лежит расцвет и исход буржуазной экономии не только по времени, но и по ее содержанию.


Глава шестая