L. Подготовка к операции "Утка" - Мировая революция и мировая война - В. Роговин

Оглавление


Глава XLIX


L
Подготовка к операции "Утка"

Сталин считал, что, хотя в конце 30-х годов позиции IV Интернационала в рабочем движении были крайне слабыми, они могли существенно укрепиться в ходе грядущей мировой войны. Поэтому он поставил перед НКВД задачу скорейшего обезглавливания IV Интернационала, чего можно было добиться только посредством убийства Троцкого.

О подготовке и осуществлении этого убийства существует немало литературных произведений и кинофильмов. Однако они, как правило, основаны на неправдоподобных, неполных или неточных исторические версиях. Даже в наиболее честных и достоверных научных исследованиях на эту тему присутствуют элементы вымысла или искажения исторической правды. Во всём этом нельзя винить одних только деятелей искусства или историков. Сталинисты сделали немало для того, чтобы похоронить правду об этих событиях в своих потайных архивах. Когда же в 90-е годы некоторые исследователи получили доступ к архивам советской внешней разведки, они обнаружили, что материалы об убийстве Троцкого сохранились там далеко не полностью. Некоторые документы были частично уничтожены в 50-х годах, другие оказались разбросанными по разным досье[1].

На протяжении многих лет не высказывались по поводу убийства Троцкого ни отечественные, ни зарубежные исполнители злодейского сталинского приказа. Лишь в середине 90-х годов в США и России были опубликованы воспоминания Судоплатова - человека, которому Сталин поручил непосредственное руководство подготовкой террористического акта против Троцкого.

Судоплатов принадлежал к младшему поколению чекистов, выдвинувшихся на ведущие роли в годы великой чистки. По его словам, он ещё в ноябре 1937 года вместе с Ежовым дважды встречался со Сталиным, который приказал ему осуществить убийство главы эмигрантской украинской военизированной организации Коновальца[2]. Возможно, что успешное выполнение Судоплатовым этого задания определило выбор его на пост руководителя группы, которой предстояло реализовать новый террористический замысел Сталина.

В марте 1939 года Берия и Судоплатов были приняты Сталиным. Их беседа, по словам Судоплатова, развёртывалась следующим образом. Сталин предложил Берии рассказать о главных направлениях деятельности НКВД за рубежом. В ходе своего рассказа Берия сделал упор на том, что левое движение на Западе находится в состоянии серьёзного разброда из-за влияния на него Троцкого и троцкистов, которые стремятся лишить Советский Союз роли лидера мирового коммунистического движения. Чтобы устранить эту опасность, Берия предложил использовать все возможности НКВД для организации убийства Троцкого и назначить Судоплатова ответственным за проведение этой операции. Выслушав это, Сталин напомнил, что "устранение Троцкого" было ещё в 1937 году поручено тогдашнему заместителю начальника Иностранного отдела НКВД Шпигельглазу, но тот провалил это правительственное задание[3].

Возвращение Сталина в начале 1939 года к идее убийства Троцкого не означало, что в промежуток времени между заданием, порученным Шпигельглазу, и заданием, возложенным на Судоплатова, в НКВД не вынашивались и другие варианты осуществления этого зловещего сталинского замысла. В этом плане интересны воспоминания И. Я. Врачёва, активного участника левой оппозиции в 1923-1928 годах, перешедшего в 1929 году на капитулянтские позиции. В 1927 году Врачёв был исключён XV съездом ВКП(б) из партии в числе 75 наиболее видных деятелей левой оппозиции. В 1938 году он остался одним из немногих членов этой группы, уцелевших после репрессий предшествующих лет.

Осенью 1938 года Врачев был вызван в Москву из Коми АССР, где он находился в ссылке. Ему было разрешено переехать вместе с семьей на постоянное жительство в один из подмосковных городов. Примерно в то же время сотрудники НКВД предложили ему поехать в Мексику. По словам Врачёва, он воспринял предложение "отправиться к Троцкому" с ужасом и даже обдумывал в этой связи планы самоубийства, так как боялся, что "Троцкий передаст его американским экстремистам, чтобы они с ним расправились". Однако скоро "надобность в его поездке отпала", поскольку "в Мексике было уже 25 агентов ГПУ". Рассказывая об этом, Врачев подчёркивал, что передаёт эти сведения "в секретном порядке" и они могут быть опубликованы только после его смерти[4].

Незадолго до своего ареста Шпигельглаз направил в Мексику двух агентов из числа бывших участников войны в Испании - по кличкам "Фелипе" и "Марио". Однако после ареста Шпигельглаза осенью 1938 года было решено вернуть их в СССР. "Фелипе", прибывший в Москву в январе . 1940 года, подробно доложил о системе круглосуточной охраны дома Троцкого, о порядке допуска туда посетителей и т. д. Вскоре "Фелипе" был вновь переправлен в Мексику, а собранные им сведения были использованы находившимися там террористическими группами[5].

В беседе с Берией и Судоплатовым Сталин заявил, что убийство Троцкого должно быть осуществлено в кратчайшие сроки, а именно в течение ближайшего года, до того, как разразится неминуемая мировая война. Подчеркнув, что в троцкистском движении нет крупных политических фигур, кроме самого Троцкого, он сказал: "Если с Троцким будет покончено, угроза Коминтерну будет устранена... Без устранения Троцкого, как показывает испанский опыт, мы не можем быть уверены, в случае нападения империалистов на Советский Союз, в поддержке наших союзников по международному коммунистическому движению". Сталина явно беспокоило то обстоятельство, что может повториться ситуация в Испании, когда, наряду с коммунистами, против фашистов действовали леворадикальные политические силы, враждебные сталинизму.

Как вспоминал Судоплатов, Сталин в этом разговоре предпочитал употреблять обтекаемые выражения, например, слово "акция" вместо слов "ликвидация" или "убийство".

Согласившись с тем, что Судоплатову надлежит отобрать и подготовить группу боевиков для проведения "акции", Сталин подчеркнул, что в случае её успеха "партия никогда не забудет тех, кто в ней участвовал, и позаботится не только о них самих, но и обо всех членах их семей".

Обращаясь к Судоплатову, Сталин сказал: "Докладывайте (о ходе подготовки "акции") непосредственно товарищу Берии и никому больше, но помните: вся ответственность за выполнение этой акции лежит на вас. Вы лично обязаны провести всю подготовительную работу и лично отправить специальную группу из Европы в Мексику". В целях конспирации Сталин приказал всю отчётность, связанную с подготовкой террористического акта, представлять исключительно в рукописном виде, не привлекая к этому делу машинисток[6].

После встречи со Сталиным Судоплатов был немедленно назначен заместителем начальника Иностранного отдела НКВД.

Обдумывая план проведения операции, Судоплатов решил привлечь к участию в ней Эйтингона, который за время прошлой совместной работы стал его близким другом.

Н. И. Эйтингон (1899-1981 гг.) действовал в 1936-1938 годах в Испании в качестве помощника генерала Орлова, советника испанского правительства и главы секретной службы НКВД в этой стране. Оба они выполняли две задачи. Первая, официальная, заключалась в отборе людей для партизанской деятельности в тылу франкистов, обучении их в специальных школах и организации отрядов для про ведения террористических и диверсионных операций. Второй задачей была беспощадная расправа с троцкистами, поумовцами и членами других антисталинистских партий и групп, сражавшихся в рядах республиканских сил. После бегства Орлова из Испании в июле 1938 года Эйтингон занял его место.

В Испании Эйтингон действовал под фамилией "Котов". Описывая в своих мемуарах некоторые эпизоды испанской войны, И. Эренбург замечал: "Человека, которого звали в Испании Котовым, я остерегался - он не был ни дипломатом, ни военным"[7].

Приказ о ликвидации Троцкого не удивил ни Судоплатова, ни Эйтингона, поскольку они знали: "уже больше десяти лет ОГПУ-НКВД вели против Троцкого и его организации настоящую войну"[8].

По предложению Эйтингона операция по подготовке и осуществлению террористического акта была названа "Утка". "В этом кодовом названии, - вспоминал Судоплатов, - слово "утка", естественно, употреблялось в значении "дезинформация": когда говорят, что "полетели утки", имеется в виду публикация ложных сведений в прессе"[9].

В июле 1939 года был составлен "План агентурно-оперативных мероприятий по делу "Утка", который был доложен Сталину и одобрен им не позднее первых чисел августа. В этом плане были названы средства, которые могут быть использованы для убийства Троцкого: "отравление пищи, воды, взрыв в доме, взрыв автомашины при помощи тола, прямой удар - удушение, кинжал, удар по голове, выстрел. Возможно вооружённое нападение группы"[10].

Для участия в операции "Утка" были отобраны десятки агентов из различных стран. Специальные поручения были даны резидентурам в Париже и Нью-Йорке. В Центре действовал штаб по руководству операцией. Руководителем террористических групп, которые должны были быть направлены в Мексику, был назначен Эйтингон, получивший кличку "Том".

В начале разработки операции Берия предложил Судоплатову и Эйтингону использовать связи Орлова, для чего следовало разыскать последнего и обратиться к нему от его, Берии, имени (Берия был знаком с Орловым ещё по Грузии, где тот в начале 20-х годов командовал пограничными войсками). Место пребывания Орлова было неизвестно НКВД, так как после получения Ежовым письма Орлова с предостережением, что в случае охоты за ним будут раскрыты все известные ему разведывательные сети за рубежом, был отменён уже подготовленный приказ о выслеживании и ликвидации Орлова.

Эйтингон решительно возразил против предложения Берии, заявив: "Заметив слежку или любые попытки выйти на него, он (Орлов) может поставить под удар всех наших людей". Скрепя сердце, Берия вынужден был согласиться с этими доводами[11].

Из-за исчезновения Орлова была отозвана из Мексики Мария де Лас Эрас, которую Судоплатов называл "нашим лучшим агентом "Патрия", которую мы сумели внедрить в секретариат Троцкого ещё во время его пребывания в Норвегии и которая была с ним в Мексике... Её планировал использовать Шпигельглаз в 1937-1938 годах, но бегство Орлова, хорошо её знавшего, разрушило этот план... Не исключено, что вынужденный временный отказ от боевой операции в Мексике обусловил трагическую участь Шпигельглаза. Он слишком много знал и перестал быть нужным"[12].

После отзыва из Мексики Мария де Лас Эрас на протяжении многих лет выполняла задания НКВД за рубежом и вернулась в СССР в звании полковника только в 70-х годах. Она умерла в Москве в 1988 году.

Судоплатов и Эйтингон допускали, что Орлов может известить Троцкого о террористических замыслах НКВД, вынашивавшихся ещё в 1937-1938 годах. Эти их опасения были недалеки от истины. В конце 1938 года Орлов направил Троцкому анонимное письмо, в котором сообщал, что НКВД готовится послать в Мексику убийц через "Марка" (Зборовского) или через агентов-провокаторов, прибывающих в Мексику из Испании под видом зарубежных троцкистов[13]. Однако Орлов, опасавшийся, что его письмо может быть перехвачено агентами НКВД, которые по некоторым деталям смогут "вычислить" его, ничего не написал Троцкому о "Патрии".

Первоначальный план Судоплатова совпадал с предположениями Орлова. Этот план состоял в том, чтобы использовать завербованную Эйтингоном агентуру из числа западноевропейских, особенно испанских троцкистов. Однако Эйтингон не согласился с предложением Судоплатова и настоял на том, чтобы использовать тех агентов в Западной Европе, Латинской Америке и США, которые никогда не участвовали в операциях против Троцкого и его соратников.

Судоплатов и Эйтингон изложили Берии свои финансовые "прикидки", согласно которым для перебазирования и оснащения террористических групп требовалось выделить не менее 300 тысяч долларов. Необходимость в столь значительной, по тем временам, сумме они мотивировали тем, что в настоящее время в окружении Троцкого нет ни одного агента, который мог бы помочь террористам, и что скорее всего дом Троцкого придётся брать штурмом. На это Берия ответил, что следует приступить к подготовке акции, не беспокоясь о финансовой стороне дела: все нужные средства будут предоставлены[14]. Можно не сомневаться, что Сталин утвердил бы и втрое больший бюджет для проведения данной операции.

Эйтингон предложил создать две параллельно действующие и самостоятельные террористические группы, которые не должны были не только общаться между собой, но и знать о существовании друг друга.

Первая группа под кодовым названием "Конь" возглавлялась известным мексиканским художником Давидом Альваро Сикейросом, участником испанской гражданской войны, к тому времени возвратившимся в Мексику. Эта группа осуществила в мае 1940 года налет на дом Троцкого, в результате которого Троцкий и члены его семьи чудом оказались невредимыми.

Во главе второй группы под кодовым названием "Мать" была поставлена испанка Каридад Меркадер, которая после развода с мужем в 1928 году поселилась со своими четырьмя детьми в Париже. Позднее она вместе с подрастающими детьми принимала участие в испанском революционном движении. В 1934 году её сын Рамон, будущий убийца, был арестован барселонской полицией, что помогло впоследствии мексиканским властям установить его настоящее имя. Оно, равно как и национальность Рамона, было установлено только в 50-х годах. До этого Р. Меркадер был судим и находился в тюрьме под именем Жака Морнара[15].

Во время гражданской войны в Испании Каридад, придерживавшаяся ультрасталинистских взглядов, согласно собственным конфиденциальным признаниям, участвовала лично в расправе над двадцатью троцкистами и другими "контрреволюционными элементами"[16]. Рамон воевал на Арагонском фронте в звании лейтенанта и выполнял партизанские задания в тылу франкистов. В 1937 году "Мать" и "Раймонд" (кодовая кличка Р. Меркадера) дали обязательства о сотрудничестве с советской разведкой[17].

Рамон Меркадер обладал многими качествами, необходимыми для того, чтобы стать главной фигурой в осуществлении операции "Утка". Он в совершенстве говорил на французском и испанском языках и достаточно хорошо владел английским. Участие Меркадера в операции было признано желательным и потому, что он был совершенно неизвестен в среде троцкистов.

Меркадера готовили к внедрению в окружение Троцкого ещё до разработки плана операции "Утка". В этих целях сталинская агентура предназначила ему роль обольстителя женщины, которая могла иметь свободный доступ к Троцкому. Таковой оказалась Сильвия Агелофф, член американской секции IV Интернационала. "Она была хорошей избранницей со стороны ГПУ, потому что её сестра Руфь Агелофф была близка к Троцкому, - вспоминал Жан ван Хейженоорт. - Руфь, которая находилась в Мексике во время слушаний комиссии Дьюи, очень много помогала нам в переводе, перепечатке и поиске документов. Она не жила в доме Троцкого, но на протяжении нескольких недель посещала его почти ежедневно. У Троцкого остались очень благоприятные воспоминания о ней, так что её сестра должна была быть хорошо принята им и Натальей"[18].

В 1937 году было организовано знакомство Сильвии Агелофф с Руби Вайль, доверенным лицом советской резидентуры, впоследствии работавшей секретарем Луи Буденца, главного редактора газеты "Дейли Уоркер" - органа компартии США. Это знакомство вскоре переросло в дружбу. Обе одинокие женщины снимали общую квартиру в Нью-Йорке. Оказавшись "неожиданно" наследницей крупного денежного состояния, Руби предложила сопровождать Сильвию в поездке в Париж, куда последняя готовилась отправиться для участия в качестве переводчика в работе Учредительного конгресса IV Интернационала[19].

Уже через несколько дней после прибытия Сильвии и Руби в Париж произошла их "случайная" встреча с Меркадером, представившимся Сильвии Жаком Морнаром, сыном бельгийского дипломата и давним знакомым семьи Вайль. Спустя десять дней после этой встречи Руби, выполнившая свою задачу, отправилась в Нью-Йорк.

Рамон, изображавший себя преуспевающим бизнесменом, не интересующимся вопросами политики, вскоре стал любовником Сильвии, хотя он был моложе её на семь лет. Он тратил на Сильвию много денег, обещал на ней жениться, но упорно не выказывал малейшего интереса к её политическим делам.

Весной 1939 года Сильвия покинула Париж и возвратилась в Нью-Йорк. Рамон остался в Париже, где Судоплатов и Эйтингон обучали его и Каридад основам террористическо-диверсионной работы. В июле Судоплатов вернулся в Москву. Эйтингон ещё в течение месяца оставался с Каридад и Рамоном, после чего отправил их в США.

Рамон Меркадер прибыл в Нью-Йорк с фальшивым паспортом на имя канадского гражданина Фрэнка Джексона. Он объяснил Сильвии этот свой поступок желанием избежать призыва на военную службу в Бельгии. Рамон заявил, что намерен заниматься коммерческой деятельностью, и в октябре 1939 года уехал в Мексику якобы в качестве сотрудника агентства по экспортно-импортным операциям. В январе 1940 года в Мехико приехала и Сильвия - для помощи Троцкому в работе. Она поселилась вместе с Рамоном и всем представляла его как своего жениха, хотя вплоть до мая 1940 года не вводила его в дом Троцкого[20].

Осенью 1939 года в Америку направился Эйтингон, которого советский резидент Василевский, работавший генеральным консулом в Париже, снабдил поддельным французским видом на жительство, необходимым для получения заграничного паспорта[21].

Перед отъездом в Мексику из США Эйтингон получил инструктивное письмо, в написании которого принимали участие Берия и его заместитель Меркулов. В этом письме зашифрованным языком излагались советы по подготовке заключительного этапа операции "Утка": "Свою научную работу продолжайте. Имейте в виду, что всякая научно-исследовательская работа требует терпения, вдумчивости и умения ожидать результатов. Готовясь к снятию урожая, помните, что плод должен быть полностью созревшим... Если нет уверенности, лучше ожидать полного созревания... Не делайте непродуманных экспериментов, идите к получению результатов наверняка, и тогда Вы действительно внесёте ценный вклад в науку, но обязательно с таким расчётом, чтобы Ваши опыты не отразились на Вашем здоровье и здоровье Ваших ассистентов"[22].

Берия мог доложить Сталину, что подготовка к операции "Утка" осуществляется успешно.

О завершении этой "операции" я предполагаю рассказать в седьмом, заключительном томе исследования "Была ли альтернатива?" - книге "Конец означает начало".


ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Очерки истории российской внешней разведки. Т. 3. С. 91.<<

[2] Судоплатов П. А. Разведка и Кремль. Записки нежелательного свидетеля. М., 1996. С. 29-31.<<

[3] Там же. С. 76-77.<<

[4] Магнитофонная запись беседы И. Я. Врачева с М. В. Головизниным 18 ноября 1993 года.<<

[5] Очерки истории российской внешней разведки. Т. 3. С. 94-95.<<

[6] Судоплатов П. А. Разведка и Кремль. С. 77-78.<<

[7] Эренбург И. Собрание сочинений в 9 томах. Т. 9. С. 223.<<

[8] Судоплатов П. А. Разведка и Кремль. С. 79.<<

[9] Там же. С. 80.<<

[10] Очерки истории российской внешней разведки. Т. 3. С. 93.<<

[11] Судоплатов П. А. Разведка и Кремль. С. 82.<<

[12] Там же. С. 80.<<

[13] Архив Троцкого. № 6137.<<

[14] Судоплатов П. А. Разведка и Кремль. С. 82-83.<<

[15] Нева. 1989. № 3. С. 202-203.<<

[16] Levin I. D. The Mind of an Assassin. P. 61.<<

[17] Очерки истории российской внешней разведки. Т. 3. С. 94.<<

[18] Jean Van Heijenoort. With Trotsky in Exile. P. 146.<<

[19] Очерки истории российской внешней разведки. Т. 3. С. 95-96.<<

[20] Папоров Ю. Убийство Троцкого. - Огонек. 1990. № 37. С. 9.<<

[21] Судоплатов П. А. Разведка и Кремль. С. 84.<<

[22] Очерки истории российской внешней разведки. Т. 3. С. 97.<<