XIII. Сталин и сталинизм глазами белой эмиграции - Мировая революция и мировая война - В. Роговин

Оглавление


Глава XII


XIII
Сталин и сталинизм глазами белой эмиграции

Идеология и даже терминология современных "национал-патриотов" не является их собственным изобретением; она заимствована из работ деятелей наиболее реакционного крыла русской эмиграции 30-х годов. Именно эта часть эмигрантов точно ухватила шовинистические тенденции сталинской политики тех лет, которые вызывали её явное, нескрываемое одобрение. Восторженные панегирики Сталину, превращающему "социалистическое отечество в Россию, а социалистическое строительство в борьбу за русскую мощь"[1], публиковались на страницах газеты "Бодрость" и других органов младороссов - русских фашистов. "Сталин, стремясь удержать в своих руках власть, - констатировалось в одной из передовых газеты, - стал открытым и вполне явным предателем и вредителем марксизма, искусно приспосабливаясь к требованиям нации и жизни. Из лидера компартии Сталин стремится стать народным, национальным вождём. Именно в этом сейчас весь смысл происходящего в России"[2].

К аналогичным выводам приходили и другие публицисты националистического толка, которые анализировали сдвиги в советской политике и идеологии в свете противопоставления Сталина и Троцкого, сталинизма и троцкизма. "Если, как справедливо указывают троцкисты, - писал журнал "Современные записки", - Сталин социализма в России не построил, то с другой стороны несомненно, что, спустившись с планеты на русскую землю, политика Сталина приобрела более реальный и менее авантюристический характер, чем политика Троцкого с его идеей перманентной революции в планетарном масштабе"[3].

Более подробно эта тема разрабатывалась в другом праворадикальном эмигрантском журнале "Третья Россия", где ей была посвящена обширная статья Баранецкого "Сталин и оппозиция". В ней автор выражал сожаление по поводу того, что сталинцы "не пытаются идеологически осмыслить совершаемый ими сверху переворот, имеющий... решающее значение для всей Русской Революции". Суть данного переворота усматривалась в утверждении у власти "группы государственников ("сталинской бюрократии", как бранятся троцкисты)". С этой точки зрения Баранецкий расценивал "поединок между Троцким, выражающим собой как бы объект переворота, и Сталиным, являющимся его носителем". Этот поединок, по его словам, имел огромное значение "для судеб и самой революции, и России, и в известном смысле, всего современного человечества вообще"[4].

Давая свою оценку принципиальных различий между Сталиным и Троцким, Баранецкий разражался ожесточёнными филиппиками против Троцкого - "неисправимого марксистского начётчика и заклятого врага России и русского народа", который "одно время чуть было не стал знаменем некоторых русских национально-народных освободительных сил"[5]. Главную "вину" Троцкого автор усматривал в том, что он выступает "за "перманентное" продолжение того состояния, которое он вместе с Лениным воплощал и которое должно быть неукоснительным выполнением рецептов Маркса и Энгельса"[6].

Далее автор высказывал любопытные суждения, выражающие, говоря словами Ленина, "классовую правду врага": "Собственно, каждый коммунист есть потенциальный троцкист. И действительное (а не только видимое) завершение борьбы с троцкизмом может быть достигнуто лишь вместе с преодолением компартии, как таковой. У Сталина и его группы государственников всё меньше и меньше врагов за пределами компартии и всё больше и больше их, притом самых опасных, внутри её... С другой стороны, Сталин и сталинцы - и в этом мы вполне согласны с троцкистами - действительно, коммунисты плохие, "сомнительные"[7].

Переходя на открыто классовый язык, Баранецкий заявлял, что "начинает революцию чернь - в духовном и социальном смысле... завершает же её новая "аристократия" (у нас "знатные люди")". Вождём "новой аристократии" и является "Сталин - государственник прежде всего". В этом "основная его характеристика"[8].

"Общая квалификация личности и роли Сталина", по словам Баранецкого, сводится к тому, что он - "революционер сверху, реформатор большого масштаба, каким был у нас Иоанн Грозный, истребивший старый правящий слой бояр и создавший новый, Петр Великий, Александр II, а в других странах: Наполеон, Кромвель, в древности Юлий Цезарь"[9]. Но даже эти аналогии казались Баранецкому недостаточными для характеристики исторического облика Сталина, если он будет продолжать двигаться по избранному им пути - "национального возрождения России" в противовес мировой революции. "Сталин мог бы стать народным героем в истинном и высшем смысле этого слова, подлинным спасителем России в этот наиболее критический момент в её истории, если б нашёл мужество в себе донести до конца ту великую миссию, которая возложена на него Историей... Но и того уже, что им сделано в плане патриотического Дела народов России, - Россия, несмотря ни на что, не забудет ему никогда"[10].

Утверждая, что белоэмигранты "должны решительно и безоговорочно отдать предпочтение Сталину, а не Троцкому", Баранецкий усматривал "стратегическую разницу" между Сталиным и Троцким в том, что "марксистский Дон-Кихот, Троцкий, продолжает, вопреки очевидности и здравому смыслу, верить в "международную пролетарскую революцию", а реалист Сталин пытается - пока непоследовательно и нерешительно - найти мост в будущее через национальное самоутверждение русского народа"[11].

Любой непредвзятый читатель, очевидно, согласится с тем, что, не зная имени автора статьи и времени её появления, большинство её пассажей можно счесть извлечёнными со страниц нынешних "национал-патриотических" изданий, в том числе и тех, которые сегодня именуют себя коммунистическими.


ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Бодрость. Париж, 1934. № 2.<<

[2] Там же. 1935. № 44.<<

[3] Современные записки. Париж. 1937. № 63. С. 402.<<

[4] Третья Россия. 1938, № 8. С. 25, 33.<<

[5] Там же. С. 31.<<

[6] Там же. С. 30.<<

[7] Там же. С. 35-36.<<

[8] Там же. С. 32-33.<<

[9] Там же. С. 30.<<

[10] Там же. С. 31, 37.<<

[11] Там же. С. 26, 37.<<


Глава XIV